In the evening of July 23, in Jerusalem, talks were held between Benjamin Netanyahu, the Prime Minister and a Russian delegation headed by Sergey Lavrov, the Foreign Minister and Valery Gerasimov, head of the General Staff of the armed forces. On the Israeli side the meeting was attended by Avigdor Lieberman, the Minister of Defense, Gadi Eizenkot, Chief of General Staff of the Israel Defense Forces, Meir Ben-Shabbat, head of the National Security Council, along with other high-ranking Israeli officials. At the beginning of the meeting Prime Minister Benjamin Netanyahu said: “The link between us is extraordinarily important and it exists, as you have seen, in the direct meetings between myself and President Putin and between our staffs. I appreciate what President Putin and President Trump said about Israel’s security at the last summit.”

A particular issue in the talks was the “Iranian problem” and the situation in Syria, especially in relation to the military presence in Syria of Iran, its Hezbollah Shi’ite allies, and Shi’ite armed volunteer formations from Iraq, Iran, Afghanistan and Pakistan. After the talks finished, the Israeli television channel Reshet 13 announced, citing a government source, that during the meeting Mr. Netanyahu had insisted that the Iranian and Hezbollah forces must be sent at least 100 km from the Israeli border.  According to Israeli TV’s Channel 10, Avigdor Lieberman, the Minister of Defense, and Gadi Eizenkot, the Chief of the General Staff, had provided the Russian delegation with proof of Iran’s presence in Syria, including maps and intelligence reports. Russia’s Foreign Ministry commented on the meeting in Jerusalem: “The problem of regulating the Israeli-Palestinian dispute was also touched on in the course of the talks between Vladimir Putin, the President of Russia, and Benjamin Netanyahu in Moscow on July 11. Among the issues discussed in detail were the termination of the anti-terrorist operations in the south of Syria, and how to ensure  security along the Israeli border, including the fulfillment of the 1974 Israel-Syria Separation of Forces Agreement.”

As early as the late evening of July 23, it was reported in the press that Israel had rejected Russia’s proposal for the creation of a 100 km-wide zone on the Syrian side of the Syrian-Israeli border, from which Iranian troops would be excluded. According to the newspaper in question, Israel rejected this suggestion and continued to demand that Iran be allowed no military presence in Syria at all. Moreover, according to the Times of Israel, Israel also insists that no long-range rockets be based in Syria and that all rocket-producing facilities in the country be closed down. Admittedly, shortly afterwards it was announced that Israel had not rejected Moscow’s proposal to remove all Iranian forces to at least 100 km from the Syrian border with Israel. So far, one thing is clear: what to do about Iran’s military presence is still an open question. And, as yet, no solution has been reached. At the very least, Israel has not accepted the options that have been proposed. And Iran has no intention of departing from Syria.

The problem is that it is impossible to resolve the issue of Iran’s, and its Shi’ite allies’, military presence in Syria without involving Teheran in the talks, given that such presence currently consists of at least 120 000 ground troops, military advisers, militants and volunteers. And their number is continually growing. What is more, many of them are “reclaiming” the areas of Syria bordering on Iraq for permanent settlement there. Without their help, the Syrian government forces, together with the Russian military advisers and Russian army divisions troops based in Hmeimim, would be unable to bring about an end to the war in Syria. The Iranian military advisers and special forces of the Islamic Revolutionary Guard Corps, as well as Hezbollah and the armed Shi’ite formations, frequently carry out most dangerous ground operations, in the course of which they suffer heavy losses. Therefore, however much time is spent discussing Israel’s concerns about the security of its northern border, a subject Donald Trump keeps on talking about, the reality is that there is currently no force that would be able to remove the Iranians from Syria or even force them to stay at least 100 km from the Israeli border. Damascus is certainly not going to do that. Russia is also not likely to pick a fight with its partners in the anti-terrorist operation, and Israel simply cannot start a military operation against Iran and its proxy-forces on the ground in Syria and Lebanon.

That would mean triggering a major war in the region, in which Egypt and the conservative Arabic monarchies of Arabia and Jordan would be forced to get involved. After all, it is one matter to make a big fuss about the “Iranian threat”, and quite another to silently watch Jewish state attacking its Arab neighbour.  Common Arabs will force their rulers to come to the aid of their Arab “brothers”, because if they don’t the new “Arab Spring” may sweep long rotten regimes which are propped up by US military might and by petrodollars. And then it will spread to Israel itself, surrounded as it is by hundreds of thousands of radical  Islamists, from the Moslem Brotherhood to the Al-Nusra Front, not to mention thousands of armed militants in Syria to the north, still not quite defeated by Damascus, and then, at home, the conflict with Hamas in the Gaza Strip could flare up… And the Israeli army is no longer what it used to be.  Its failure in the 2006 war with Hezbollah made that very clear. Now all the Israeli armed forces can do is launch ineffective rocket attacks on military targets in Syria, which are rebuffed by Syria’s increasingly powerful missile defense system. And the Israel Defense Forces are in no position to launch a ground-based operation. That would mean mobilising at least 150 000 soldiers, with armoured vehicles and artillery, and requiring them to enter Lebanon and Syria, where they would be met by now highly-experienced Iranian and Hezbollah troops, Shi’ite militants, Islamist radicals and terrorists of all allegiances, not to mention the Syrian army and thousands of volunteers from Arab and other Moslem states.  Over the last 10 years there has been a strong move towards pacifism in Israeli society, and it is not ready for a war.  Especially one which could result in hundreds, or even thousands of casualties. Clearly, Israel has long passed the point where it could fight another war like those of 1973, 1982 etc. The USA is also not prepared to fight a war, especially that arrangements are under way for the evacuation of US troops from the de-escalation zones in the south of Syria. To sum up, we can say with confidence that nobody is prepared to fight a major war in the Middle East.

Benjamin Netanyahu’s government therefore needs to reassess the situation and wake up to the realities of the twenty-first century. Today, Israel’s security is entirely dependent on its government’s readiness, not to dictate terms from a position of strength, but to negotiate and reach an agreement through diplomacy. Foreign powers, even the USA, can no longer guarantee Israel’s security. And many people in Israel realise this. Benjamin Netanyahu, however, is either living in an imaginary world, or he is bluffing. He wants to look strong, especially in view of the growing corruption scandal in Israel, in which he is involved. This time another war is no mean to damp the scandal. Israel needs to change its direction and recognise that other countries also have a right to live in peace and security. Giving up the occupied Golan Heights, resolving the Palestinian problem along the lines set out in the UN Security Council Resolution, and concluding peaceful agreements with all Arab nations: that would be the best possible guarantee of Israel’s security.

23 июля в Израиль для переговоров прибыли министр иностранных дел России Сергей Лавров и начальник генерального штаба ВС РФ, замминистра обороны Валерий Герасимов для встречи с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху. Главной темой переговоров стала ситуация в Сирии. Этот визит был согласован во время телефонной беседы Нетаньяху с президентом России Владимиром Путиным, состоявшейся 20 июля. Как сообщала пресс-служба Кремля, в ходе этого разговора был продолжен «обмен мнениями по ситуации на Ближнем Востоке с акцентом на проблематику сирийского урегулирования (прим. – В. Путин и Б. Нетаньяху встречались в Москве 11 июля. Это была их девятая встреча с сентября 2015-го, когда Россия начала военную операцию в Сирии, поддержав режим Башара Асада и закрепившись на военных базах в Хмеймиме и Тартусе).

А тем временем на востоке Сирии в американской зоне деэскалации происходят процессы, смысл которых весьма очевиден: США готовятся к сворачиванию своего военного присутствия или же ярко демонстрируют готовность к этому. Спешно закрываются все небольшие базы (или скорее аванпосты), ведется подготовка к эвакуации ряда средних укрепленных пунктов. Всего на востоке Сирии США развернули более 10 небольших баз, способных принять до батальона, и около 15-20, в которых может разместиться до роты военных. Вот ротные пункты и сворачиваются. Курды при этом, с одной стороны, демонстрируют готовность к переговорам с Б. Асадом, с другой – переправляют часть своих сил на север. Идет подготовка к передаче Ракки местным советам, не связанным с СДС. Гидротехнические сооружения в районе Табки готовятся к совместному использованию с Дамаском. Единственное место, где все пока продолжает функционировать в прежнем режиме, – провинция Дейр-эз-Зор, где СДС держат укрепленные позиции на левом берегу Евфрата, а авиация коалиции регулярно наносит удары как по боевикам запрещенной в РФ террористической организации ДАИШ, так и по шиитским формированиям, которые нарушают границу в зоне эскалации.

Американское прямое военное присутствие в САР началось практически сразу после ввода российского контингента. США (прим. – еще при Обаме) очень быстро определились с основной причиной российской военной операции и ее целями – наземная операция на севере Сирии должна была привести к взятию северной границы страны под контроль Б. Асада. Курдские отряды РПК должны были стать второй частью плана, угрожая Эрдогану, которому Москва могла предложить сделку – обеспечение российского контроля над курдами и их нейтралитет взамен трех ниток газового «турецкого потока». Но для реализации этого нужно было победить на севере Сирии и договориться с курдами.

С первой частью не получилось сразу, поскольку турки тоже понимали, чего добивается Москва. Анкара сбила российский военный самолет, прекрасно понимая, что вряд ли сильно рисковала полноценным конфликтом с Россией. Американцы, со своей стороны, взяли на себя курдов именно с начала 2016 года, когда стали массово поставлять им оружие, советников, а также разворачивать опорные пункты и базы на территории под контролем курдских отрядов. При этом основная ставка делалась на группировки, оппонирующие отрядам РПК. Собственно, очень быстро это привело к возникновению СДС – арабо-курдской коалиции, на которую США и сделали ставку в борьбе с запрещённой в России террористической организацией ДАИШ, но главное – они успели опередить в этом вопросе Россию, захватив основные месторождения нефти и газа на восточном берегу Евфрата. Тем более что в 2012 году был ликвидирован аппарат главного военного советника РФ в САР, который полностью владел информацией по всей Сирии.

Сейчас США при Трампе заинтересованы в Сирии в двух вещах: переложить на кого-нибудь всю тяжесть послевоенного восстановления разрушенной экономики и инфраструктуры САР на 300-400 млрд долл и создать барьер для иранского присутствия в Сирии, по крайней мере вблизи израильских границ. В целом задача Трампа вполне понятна, и, судя по всему, именно она сейчас потихоньку реализуется.

Одновременно турецкая проправительственная организация «Ени Шафак» сообщила о том, что между Турцией и Россией идут переговоры о передаче Анкаре в ее зону ответственности города Алеппо, чтобы Турция якобы смогла вернуть домой 3 миллиона беженцев. Ключевого города не только севера САР, но и второго города страны и крупнейший транспортный узел. Понятны задачи Турции в сирийском конфликте. Турки, вынужденно сдав Ирану Алеппо осенью 2016 года в обмен на нейтралитет Ирана и России по отношению к своей интервенции в Сирию во время операции «Щит Евфрата», ни на секунду не забыли о нем. Теперь речь идет о восстановлении существовавшего в 2016 году статус-кво. Естественно, Иран будет крайне недоволен возвращением Алеппо туркам, но здесь может произойти сложный «пакетный» размен, в котором придется выполнить условия США и Израиля по выдавливанию Ирана с части территории Сирии. Либо Тегеран пойдет на обострение и не согласится на «сделку». Алеппо для Ирана играет вспомогательную роль, прикрывая транзитный коридор снабжения с севера, однако не имеет критического значения, поэтому такой размен вполне возможен. Но стоить такой «размен» будет все равно крайне недёшево. Иран в ходе войны сумел укрепить свои позиции в Сирии настолько, что теперь вполне самодостаточен и без российской помощи. Если в 2015 году главной задачей руководства КСИР, который и ведет войны в Сирии, Ираке и Йемене, было привлечение России к этой войне, то теперь Москва нуждается хоть в каких-то аргументах для Тегерана.

Советник Эрдогана и его заместитель по Партии справедливости и развития Ясин Актай сообщил 23 июля, что президент РФ прислушался к предупреждениям Эрдогана не начинать военную операцию в Идлибе. Последний угрожал выходом из всех соглашений в Астане в случае начала такой операции. В качестве отступного РФ получила согласие на совместное с турками патрулирование трассы Дамаск-Алеппо. По всей видимости, резкая активизация нападений дронами на Хмеймим напрямую связана с этим диалогом между двумя сторонами. Целью нападений на российскую авиабазу в таком случае было не столько нанесение ущерба, сколько демонстрация угроз. Кроме того, не стоит забывать, что Турция выстроила по периметру своей зоны оккупации целую сеть «наблюдательных» постов, на которых несут службу не местные боевики, а полноценные армейские подразделения армии Турции. Любая попытка начала наступления на Идлиб будет вынуждена проходить через эти посты. Если же учесть, что параллельно с этим идут переговоры о передаче Турции Алеппо, можно сказать, что позиции Эрдогана в диалоге с президентом РФ выглядят по-прежнему весьма убедительными, и он продолжает кормить Москву туманными обещаниями по экспортной транзитной ветке «Турецкого потока». Пока надежды на эти 15 миллиардов кубометров газа для ЕС сохраняются, Россия вынуждена быть мягкой в отношении Анкары.

Министерство обороны РФ подтвердило факты нападения на Хмеймим в течение двух последних суток. В ночь на 22 июля также состоялась атака одиночным дроном. Любопытно, что он летел с «северо-западного направления» относительно авиабазы: «Географически авиабаза Хмеймим (прим. – бывший международный аэропорт имени Б. Асада) расположена практически на берегу моря, западнее ее суши уже нет, поэтому северо-западное направление – это практически со стороны моря. Большая часть предыдущих запусков шла с территории Идлиба, восточнее и северо-восточнее авиабазы. «Северо-западнее» означает, что беспилотник запускался где-то совсем неподалеку от базы и пытался зайти со стороны моря, что само по себе представляет угрозу для самолетов, осуществляющих набор высоты в эту же сторону. Соответственно, и для противовоздушной обороны базы именно это направление является максимально «неудобным», так как может создать угрозу для взлетающей и идущей на посадку авиации. То есть боевики нащупывают слабые места в обороне, создают помехи в работе базы – и все это практически безнаказанно, так как пока военные отчитываются только об уничтожении самих дронов – предельно дешевого оружия. В каком-то смысле это развитие идеи ДАИШ в плане создания массового оружия в виде заминированных автомобилей – дешевый транспорт, дешевая взрывчатка и бесплатный смертник – причиняли ущерб, на порядки превосходящий стоимость самого оружия. Плюс психологический эффект. Сейчас Хмеймим атакуют такими же дешевыми смертниками-дронами, не особо беспокоясь ни за их сохранность, ни за количество, которое придется затратить для достижения итогового результата. Ключевой элемент атак Хмеймима – оператор дрона, а вот с ним оборона авиабазы ничего поделать не может. Если же учесть, что местное население явно нелояльно и как минимум не мешает боевикам, а скорее всего, активно помогает им (а то и само является этими боевиками), то задача становится неразрешимой. Поэтому упорство, с которым боевики уже десять раз за июль атаковали авиабазу, рано или поздно принесет результат.

Александр Орлов, политолог, эксперт-востоковед, специально для интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

Одним из наиболее важных вопросов, обсуждаемых на встрече президентов России и США В. Путина и Д. Трампа в Хельсинки 16 июля, является сделка по Сирии. По сути, со стороны США речь шла о двух ее вариантах – ограниченном (с передачей Москве и Дамаску территорий на юге Сирии) и более полном – с передачей им американской зоны деэскалации (прим. – де-факто оккупации) в восточной Сирии. Второй вариант не выглядел с самого начала более вероятным, чем первый, однако за прошедшую неделю произошло несколько событий, которые могут привести к тому, что США всерьез задумаются о выводе своих сил, за исключением «кураторов» зон оккупации и американских советников, из Сирии, и готовы передать восток страны российским военным и правительству САР. 3 июля курды СДС провели довольно успешные переговоры в Дамаске о возможном взаимном признании и переходе под «крыло» Б. Асада. Учитывая, что СДС полностью подконтрольны США, без их одобрения такое было бы невозможно. Что позволяет сделать осторожный вывод о формате возможной сделки Путин-Трамп.

Американский президент вполне может пойти на «программу-максимум» по Сирии, ничем особенным при этом не рискуя: во-первых, России будет передана тотально разрушенная территория, сумма восстановления которой уже обозначена. Б.Асад ранее говорил о 400 миллиардах долларов, но даже 100-150 миллиардов – тяжелейшая ноша для российского бюджета. Внутренних ресурсов у самой САР слишком мало, чтобы оплатить расходы российского бюджета. Сирийской нефти слишком мало – ее и до войны добывали в количествах, не покрывающих потребности самой Сирии. Правда, в стране имеются еще небольшие месторождения газа и есть значительные запасы минералов.

Дело в том, что САР важна не природными ресурсами, а своим важным инфраструктурным положением, находясь на пути возможного прохождения магистральных нефте- и газопроводов из Ирана, Ирака и Катара в Южную Европу. Но в ближайшие 10-15 лет любые региональные и глобальные инфраструктурные проекты на ее разрушенной территории представляются крайне сомнительными. При этом США сохранят контроль над СДС и прочные связи с ним, что сделает их инструментом влияния и давления на Б. Асада и В. Путина в Сирии. Наконец, главная причина, по которой Москва пошла на прямое участие в сирийской войне, так и остается нерешенной: север Сирии все равно остается за Т. Эрдоганом, который не намерен уходить и передавать его Б. Асаду. А значит, у России нет возможности продавить согласие Турции по ключевым параметрам «турецкого потока», оставляя Южный газовый коридор ЕС в качестве его основного конкурента. Причем если у «коридора» есть возможность для расширения, то у «потока» ее нет. Естественно, что такой «подарок» со стороны Вашингтона без выдвижения Москве условий просто невозможен и очевидно, что важнейшим условием передачи востока Сирии России станет ее гарантия Израилю и США относительно присутствия Ирана в Сирии. На Москву явно хотят возложить обязанность по выдавливанию Ирана и его прокси-сил из Сирии и создание барьера, разрывающего «шиитский пояс». Что, без сомнения, обострило бы отношения между Тегераном и Кремлем к удовлетворению США, Саудовской Аравии и Израиля. В сухом остатке такой сделки Москва получит ненужную ей территорию Сирии, тогда как нужная останется за Турцией, а также получит обременение для бюджета в десятки миллиардов долларов, конфликт с Ираном и гражданскую войну, которая будет идти еще долгие годы. Трамп же получит управляемый им конфликт и нового партнера, которого он постарается натравить на своего главного противника в регионе – Иран.

Помимо согласия России, для выхода на «сделку» по Сирии нужно иметь хорошие результаты военной операции в южной зоне деэскалации – в провинции Дераа. На сегодня многие отряды оппозиции уже капитулировали, а сирийская армия освободила 70 городов и селений на востоке и юго-востоке провинции Дараа. При подобном раскладе США весьма обеспокоены судьбой «Джабхат ан-Нусры», которая не сможет получить поддержку из соседней Иордании. В США прекрасно осознают, что положение их сил на юге незавидное. Достаточно вспомнить недавнюю ситуацию в Восточной Гуте, которая перешла под контроль правительственных сил, а проамериканские силы оказались в «кольце». Понятно, что если ситуация в Дераа не будет урегулирована, что вряд ли случится, Д.Трамп поднимет вопрос о судьбе «Джабхат ан-Нусры», часть которой находится еще и в Идлибе. Ему важно защитить интересы Иордании и Израиля, а под Иорданией подразумеваются США и Великобритания. По сути, Иордания является одной из сторон, ответственных за ситуацию в южной зоне деэскалакации, и ее присутствие там объясняется несколькими ключевыми причинами. Во-первых, число беженцев из-за последних событий достигло 270 тыс. человек, что создало миграционную проблему для Аммана, кроме того, вместе с беженцами на территорию королевства проникли боевики, которые опасны для правящей хашемитской семьи. Во-вторых, с 2013 года Иордания стала одним из плацдармов для борьбы в Сирии – из королевства на территорию САР доставлялась помощь для оппозиции и террористических организаций. В-третьих, Иордания традиционно представляет на Ближнем Востоке интересы Великобритании, которая весь период сирийского конфликта присутствовала в контексте «международная коалиция» во главе с США.

Успехи сирийской армии не могли оставить равнодушным и Израиль, который усилил группировку войск на Голанских высотах, направив в район близ границы с Сирией подразделения артиллерии и бронетанковых войск. Большую тревогу в Израиле вызывает расположение иранских подразделений в Сирии. Несмотря на то, что часть «Хезболлы» еще в конце мая – начале июня была переведена в район Хомса и Хамы, все же антииранская риторика Израиля продолжается, равно как и постоянные контакты премьер–министра Израиля Биньямина Нетаньяху с Россией и США. Тель-Авив рассчитывает добиться через Москву снижения присутствия и влияния ИРИ в САР. Иначе существует вероятность прямого столкновения Ирана и Израиля в воздушном пространстве Сирии. США явно хотят перестраховаться с «сирийского фланга». В противном случае Израиль окажется в «котле». С одной стороны Сирия, с другой – Ливан и «Хезболла», с третьей – палестинский «ХАМАС». Принимая во внимание тот факт, что Израиль и Саудовская Аравия при активной поддержке США, уже давно приступили к кампании по разворачиванию войны с Ираном, Сирия может стать плацдармом ИРИ для противостояния Израилю, не говоря уже о размещении вблизи северных израильских границ подразделений «Хезболлы». В таком случае единственный, кто может «сдерживать» Иран в Сирии, – это Россия.

При нынешней обстановке на мировой арене в интересах Д. Трампа хоть как-то нормализовать отношения США с РФ и договориться по сирийскому конфликту. Во-первых, торговая война с ЕС, антироссийские санкции, выход из СВПД практически разделили трансатлантический союз. Европа предпочла защищать свои экономические и идеологические интересы. Иными словами, США в определенной степени развернули ЕС к России. Во-вторых, Китай. В последние месяцы отношения с КНР и США переживают не лучший период. Одни пошлины заменяют другие, при этом Китай является главным торговым партнером России. Складывается следующая картина: с одной стороны США, с другой – Россия и КНР, с третьей – ЕС. В-третьих, не стоит забывать о том, что 6 ноября должны состояться выборы в Конгресс США. Налаживание отношений с Россией было одним из ключевых моментов в предвыборной кампании Трампа. Исходя из этого, американский президент попытается не упустить возможность занять для своей Республиканской партии как можно больше мест в обеих палатах Конгресса. И для него исход саммита в Хельсинки, в том числе по Сирии, весьма важен. Как, в общем, важен и для России, хоть и не в такой степени. На сегодня РФ может не спешить, учитывая как идет военная операция на юге САР. Для Москвы важнее договориться с Вашингтоном по санкционному досье, гонке вооружений и Украине. А вот здесь американцы явно не спешат идти на серьезные компромиссы.

Александр Орлов, политолог, эксперт-востоковед, специально для интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

15 июля израильские истребители вновь атаковали позиции сирийской армии – на этот раз на севере страны. В результате ракетных ударов никто не пострадал. Власти САР назвали данное нападение «новым актом агрессии», отметив, что «это отчаянная попытка оказать поддержку бандам террористов, которые терпят поражение в провинции Дераа и Эль-Кунейтра», – говорится в сообщении, распространенном командованием ВС Сирии. Обращает на себя внимание, что это уже третья атака за неделю. 12 июля истребители еврейского государства нанесли ракетные удары по нескольким объектам в районе города Эль-Кунейтра на Голанских высотах. А 8 июля были атакованы позиции сирийской армии в провинции Хомс.

Кроме того, авиация коалиции нанесла довольно мощный удар по Маядину на правом, западном берегу Евфрата. На первый взгляд, все это рутина, поскольку коалиция дважды в неделю бомбит то позиции иранских прокси-сил, то передвигающихся по пустыне боевиков запрещённой в России террористической организации ДАИШ. Однако в этот раз все погибшие – это 40 сирийских военнослужащих. Раньше коалиция не бомбила целенаправленно сирийских военных. Однако в авианалетах на «сирийский» берег Евфрата прослеживается то, о чем говорят уже более полутора месяцев – США и Израиль хотят выдавить Иран и его прокси-силы из САР. Проходящий вдоль русла Евфрата сухопутный транспортный коридор серьезно беспокоит США и Израиль. Созданный Ираном путь снабжения своих сил в Сирии повышает устойчивость «шиитского коридора» от Тегерана до Ливана. Более того, по сравнению с 2015 годом Иран теперь гораздо меньше зависит от России и ее авиации в вопросе контроля ситуации в Сирии. Тогда у Ирана не было сухопутного пути снабжения своих формирований, то есть возможности переброски оружия, боеприпасов, провианта и людских ресурсов были серьезно ограничены. Соответственно, КСИР, ведущий войну в Сирии, не мог позволить себе держать значительные силы в этой стране. Поэтому обстановка для иранского военного присутствия постепенно деградировала, и без внешней поддержки шансов у КСИР становилось все меньше. Сам Иран не мог ввести войска, так как это дало бы повод внешним силам обвинить его в агрессии и тем самым оправдать удары по иранским военным и их союзникам. Причем не единичными налетами, как это делают сейчас израильтяне и авиация коалиции, а полномасштабно. Но тут на помощь ИРИ пришла РФ, направив в САР группировку ВКС и военных советников в сирийскую армию.

Обстановка для Ирана принципиально изменилась. Создание сухопутного коридора резко усилило возможности снабжения иранских формирований в Сирии, позволив Тегерану увеличить численность своих прокси-сил вдвое, несмотря на огромные потери. Что в принципе вполне устраивает руководство ИРИ, которое при этом решает внутреннюю задачу, постепенно выталкивая за пределы страны своих маргиналов и криминальные элементы через их рекрутирование в шиитские вооруженные отряды. Первый раз это уже происходило во время ирано-иракской войны, когда правящие клерикалы успешно «перемолотили» на фронтах революционную молодежь, с помощью которой им удалось свергнуть шахский режим. После победы хомейнистской революции нужно было решать, куда девать избыточные революционные массы. Внутреннего приложения им не нашлось, поэтому война с Саддамом Хусейном велась иранским руководством с полным пониманием необходимости снижения социальной температуры и сплочением нации вокруг нового клерикального руководства. Сегодняшние противоречия в Иране тоже начинают зашкаливать, приближая точку закипания, поэтому и нужен такой же сброс накопленного внутреннего перегрева вовне. Иранцы и подконтрольные им шиитские военизированные группировки Ирака «Бадр» и «Хашд Шааби» сегодня контролируют часть сухопутной границы Ирака с Сирией, где активно идет строительство погранпереходов и реконструкция разрушенной дорожной сети. Иранцы хотят создать несколько путей снабжения, чтобы снизить зависимость от пока единственного коридора по Евфрату. Когда это им удастся, их позиции в Сирии станут еще сильнее. Если сегодня Иран может содержать в Сирии группировку порядка 120 тысяч человек, после того, как будут решены вопросы снабжения, численность вооруженных формирований шиитских отрядов и частей КСИР в САР будет ограничена лишь возможностями самого Ирана.

США и Израиль понимают, что сложившаяся обстановка не оставляет никаких шансов на полное удаление Ирана из Сирии без полноценной войны с ним, к чему сегодня никто просто не готов. Хотя руки у Вашингтона, Тель-Авива и Эр-Рияда просто чешутся. Но ситуация не в их пользу. Поэтому на данном этапе они намерены «перерезать» шиитский пояс на отдельных его участках. Их на сегодня три:

1. граница Сирии и Ирака,
2. русло Евфрата
3. и пояс от Латакии черезХаму, Хомс, регион Дамаска и Дераа.

США заинтересованы в том, чтобы Россия застряла в Сирии как можно дольше, поскольку, если она будет контролировать территорию на западе САР вдоль Ливана и побережья, то на ней не будет Ирана. А выдавливать иранцев из Сирии, как к этому подталкивают американцы и израильтяне, Москва явно не собирается, хотя Вашингтон не скрывал, что об этом будет разговор 16 июля между президентами Д.Трампом и В.Путиным в Хельсинки. Хотя в РФ никто и не собирался идти на подобные сделки, хорошо зная, как американцы держат свои обещания. А израильтянам вообще нечего предложить РФ. В Москве помнят и то, что такая же ситуация была у США в Ираке, когда в свое время, несмотря на 100-тысячный контингент, американская армия гарантированно контролировала лишь «зеленую зону» в Багдаде, потратив на войну 2 триллиона долларов.

Более того, Россия не собирается ограничиться уничтожением боевиков оппозиции и террористов на юге и юго-западе САР. 14 июля состоялся телефонный разговор между Т. Эрдоганом и В. Путиным, в ходе которого турецкий президент якобы довольно нервно говорил о недопустимости проведения военной операции в зоне деэскалации в провинции Идлиб на северо-западе. По сообщениям западных СМИ, Эрдоган предупредил, что в случае, если такая операция будет проводиться, все договоренности между Москвой и Анкарой, достигнутые в Астане аннулируются. При этом турки наращивают свое военное присутствие на севере САР, а также быстрыми темпами создают протурецкую «национальную армию» Сирии. Идет строительство структур управления на контролируемой Анкарой территории, зачищаются неподконтрольные туркам группировки, причем основной силой, на которую делает ставку Турция, становится «Хайят Тахрираш-Шам» (прим. – бывшая «Джабхат ан-Нусра). Хотя турецкому президенту просто бесполезно и не имеет смыла пугать В. Путина разрывом астанинских договоренностей, поскольку  проект «Турецкого потока» почти полностью провален, и уже сейчас ясно, что южный обходной маршрут вокруг Украины не состоится. 15 миллиардов кубометров европейского транзита газа из РФ пока не будет, он еще до сих пор не согласован и вообще, еще совсем неясна перспектива в плане строительства экспортной ветки «потока». Более того, «Газпром»  уже принял неизбежное: решение об утилизации лишних труб для двух несостоявшихся ниток «турецкого потока». То есть на этом проекте в его исходных параметрах уже поставлен крест. А потому нет никаких особых причин для дружбы с Эрдоганом. Зато в интересах России нанести удар на северо-западе Сирии и восстановить там контроль Дамаска, что существенно укрепит российские позиции в САР в целом. Тем более, что США намерены уйти с юга. Медлить Москва не намерена. Так что Израиль своими ударами льет воду исключительно на мельницу Анкары и террористов «Джабхат ан-Нусра». Видимо, Б. Нетаньяху хочет тем самым просто продемонстрировать свое недовольство итогами своей недавней поездки в РФ. Хотя в практическом плане это ничего не дает. Как говорят на Востоке: “Собака лает, караван идет”…

Александр Орлов, политолог, эксперт-востоковед, специально для интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

10 июля президент США Д.Трамп начал свое европейское турне, прибыв в Брюссель на саммит НАТО, который обещает быть весьма непростым. На поверхности уже лежит острое противоречие: Трамп считает, что США непропорционально много тратят на содержание вооруженных сил в Европе и других регионах в интересах всего Запада, а также на военные программы североатлантического альянса, тогда как европейцы уклоняются от своих обязанностей. Что, в общем-то, верно. Америка вносит, по разным оценкам, от 60 до 70% средств в программы НАТО (прим. – оборонные статьи бюджетов стран Альянса достигают 1,4 трлн долл), а договоренности о том, что страны Европы будут тратить на оборону не менее 2% бюджета, выполняются далеко не всеми. Фактически только Францией и Великобританией, которые при этом расходуют больше на свои собственные военные программы, нежели на общие натовские проекты. Германия же благодаря экономии оборонных расходов имеет профицит бюджета в 34 млрд долл, что вызывает особую озлобленность Трампа, в том числе и в отношении лично А. Меркель. Именно это, по мнению американского президента, позволяет германской экономике ускоренно развиваться, тогда как оборону ФРГ и всему Евросоюзу обеспечивают США.

При этом «старая» Европа в лице Германии, Франции, Италии, Испании, Австрии и т.д. явно устала от чрезмерной зависимости от США в военной сфере и безопасности, тем более что у них есть четкое понимание: Россия не собирается нападать на Европу, а хочет лишь полноценного и равноправного торгово-экономического и политического сотрудничества. РФ – не враг ЕС, а партнер, причем в энергетике – важнейший.

Кроме того, эти страны не хотят участвовать в военных операциях Вашингтона за пределами ответственности НАТО, например, на Ближнем Востоке. А где зона традиционного влияния – действуют сами, без Вашингтона. Париж, например, предпочитает действовать самостоятельно в Сахаро-Сахельской зоне и в Центральной Африке – своих бывших колониях, богатых минеральными ресурсами. Германия, Италия и Испания вообще не хотят никуда лезть. А США тем временем несут огромные расходы на военное присутствие в Персидском заливе, базируя там целый флот и имея крупнейшие военные базы (прим. – во многом покрывая эти расходы за счет арабских стран ССАГПЗ). Причем нефть и газ из этого района потребляют вовсе не США, а именно ЕС.

В то же время балтийские страны и некоторые государства Восточной Европы (типа Польши и Румынии), которые тоже не собираются тратить на свою оборону большие средства, всячески разыгрывают карту «российской угрозы» и готовы полностью «лечь» под США, предоставляя им базы и размещая у себя американские войска и вооружения. Лишь бы досадить России. Хотя и там трезво мыслящие политики прекрасно знают, что Москве не нужно их оккупировать. Но ими руководит националистическая злоба и историческая ненависть к богатому и мощному восточному соседу.

Лишь Великобритания, как верный «цепной пес» Америки, готова влезать в военные авантюры США от конфликта в Ираке до войны в Сирии. При этом ЕС не хочет идти и на поводу антииранской политики Вашингтона и рвать с Тегераном экономические связи, несмотря на ультиматум Трампа сделать это к 1 ноября. А Иран для Трампа – главный враг в регионе, который должен быть раздавлен.

Однако за внешним контуром разногласий между США и ЕС в рамках НАТО, да и в целом, слишком очевидно проглядывает другой фактор, чисто экономический. Аргументы в логике Трампа примерно такие: Германия и Европа покупают на десятки миллиардов долларов российские газ и нефть, которые Россия, являясь одним из потенциальных противников НАТО, использует для укрепления своей собственной обороны и проведения своей национальной внешней политики, в том числе в отношении Сирии, Ирана, Ирака, Ливии, Судана и т.д. А США должны все это «безобразие» оплачивать с точки зрения военного противодействия «российской экспансии». Эта логика, кстати, вполне ясно просматривается в заявлении Трампа по прибытии в Брюссель.

Однако в реальности Трамп очень жирно намекает европейцам на следующее: пора прекращать покупать российский газ и российскую нефть. Надо переключаться на американские СПГ и сланцевую нефть, экспортная стоимость которых существенно выше российских энергопоставок в Европу. Но Трампу не важно, что ЕС должен покупать себе в убыток, поскольку, по его логике, «это будет справедливо и внесет существенный вклад в безопасность» (прим. – военную безопасность) самой Европы. Для Трампа продажа Россией нефти и газа, причем в первую очередь именно на европейском рынке, является ключевым ресурсом для «агрессивных планов» Москвы в отношении Украины и Ближнего Востока. Но Европа может искупить свою «вину», покупая по дорогой цене нефть и газ у США и сокращая их закупку в РФ.

Такая аргументация базируется только на соблюдении интересов США. На ней и основаны все планы и действия администрации Трампа по санкционному давлению на российские проекты типа Северного и турецкого «потоков». Газовая война Вашингтона против Москвы за европейский рынок ведется Трампом по всем направлениям в целях ослабления России.

Воинственная риторика Трампа в этом смысле вообще никак не связана с какими-то агрессивными планами против России, которая для США уже давно не военный противник, зато весьма удобная мишень для медийного потребления как в самих США, так и в ЕС. С помощью раздувания жупела российской «угрозы» Белый дом пытается решить свои глобальные экономические задачи по ослаблению любых конкурентов в мире, будь то Европа, Китай, Япония или РФ, и подрыву российской экономики, чтобы спровоцировать «смуту» и добиться смены власти в Кремле. Для США и НАТО «российская угроза» в военном отношении давно перестала представлять реальную проблему. Не зря в начале нулевых годов администрация Буша была вынуждена поднимать тему международного терроризма, как «заменителя» темы борьбы с советской (российской) угрозой. Ведь надо же чем-то оправдывать милитаризацию внешней политики США и выделение сотен миллиардов долларов на развитие ВПК, продукция которых навязывается европейским странам НАТО и богатым государствам ССАГПЗ. Хотя во многом международный терроризм оказался искусственно созданной иллюзией и эфемерной выдумкой. После 11 сентября (прим. - еще так и не ясно, кто организовал эту трагедию – «Аль-Каида» или сами США?). Поэтому и возник «международный терроризм», как некая замена советской военной угрозе. Но когда о международном терроризме врут американцы, они по крайней мере продвигают свои имперские интересы. А вот зачем на поводу этого тезиса пошли многие другие страны – это большой вопрос…

Так или иначе, но Трамп в Брюсселе, естественно, будет пугать Россией своих партнеров по НАТО и требовать от них раскошелиться на закупку американских газа и нефти. Стратегия жестких переговоров для Трампа-бизнесмена всегда одинакова: партнера нужно поставить перед перспективой кризиса, а затем предложить ему решить проблему за меньшие деньги. Уже давно понятно, что Трамп ведет свою политику, как бизнес. Хотя в политике нужно действовать тоньше и мягче. Но Трамп – не профессиональный политик, а именно бизнесмен. Его задача – любым способом, включая грубый шантаж, снизить расходы США на непродуктивные международные обязательства, заставить платить за них всех остальных, при этом сохранив за Америкой все привилегии единственной сверхдержавы.

Европейцев он будет стращать В.Путиным, а В.Путину он будет предлагать Сирию, полагая, что это потешит его самолюбие. Но везде логика Трампа одна и та же – загребать жар чужими руками и решать исключительно американские задачи. За чужой счет, но при этом с прибылью, оседающей в американских карманах. Та же схема, кстати, прослеживается у Трампа и в АТР, и Восточной Азии. Задача Трампа – вовсе не решить северокорейскую проблему, а создать для Японии неприемлемую угрозу возможного усиления Китая в регионе, что вынудит японцев в итоге начать тратить на оборону и обеспечение безопасности существенно большие средства, давая возможность США сократить свои расходы при сохранении общего баланса. Только пока остается вопрос: понимают ли все это в Европе, Японии, Китае и России? В Москве должны это понимать. Ведь Хельсинки гораздо важнее для Трампа, чем для России.

Александр Орлов, политолог, эксперт-востоковед, специально для интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

On July 10, the US President Donald Trump began his journey to Europe with a visit to Brussels to attend the NATO summit which is going to be rather complicated. A sheer discrepancy is becoming obvious: Trump believes that the US is spending a disproportionate amount of money on keeping the armed forces in Europe and elsewhere in behalf of the whole West, as well as on the NATO military programmes, while the Europeans are avoiding performing their duties. Which is actually true. According to various estimates, the US accounts for 60% – 70% of the NATO programme funds (Nota Bene: the defence budget items of the North Atlantic Alliance reach $ 1.4 trillion), while the existing arrangement having the European countries spend at least 2% of their budgets on defence is not fulfilled by all the countries. Actually, only France and the UK are doing it, but then they spend more money on their own military programmes than they do on the NATO projects. Due to saving up on the defence expenditures, Germany has a budget surplus of $ 34 b, which is especially infuriating for Trump, whose anger goes to Angela Merkel personally as well. According to the US President, it is this fact that accounts for the fast rate development of the German economy, while the US is providing defence for Germany and the whole European Union.

In the meanwhile, the Old Europe represented by Germany, France, Italy, Spain, Austria, etc is clearly tired of the excessive dependence on the US in the military sphere and security matters, even more so now that they have a clear understanding: Russia is not going to attack Europe, all it wants is just a full-fledged trade, economic and political cooperation on equal terms. Russia is not an enemy of the EU, but a partner, and a crucial one in the energy sector.

Furthermore, these countries are unwilling to participate in the operations led by Washington DC outside the NATO jurisdiction, such as in the Middle East. And where a traditional area of their influence is concerned, they act on their own, without any support from Washington DC. For instance, Paris prefers to act on its own in the Sahara-Sahelian area and in Central Africa, its former colonies that are rich in mineral resources. Germany, Italy and Spain are generally unwilling to interfere in other countries’ affairs. Meanwhile, the US are incurring major expenses on its military presence in the Persian Gulf, basing a whole fleet there and keeping the largest military air bases (Nota Bene: a lot of these costs are covered at the expense of the Arab states of the Gulf Cooperation Council (GCC)). It should be noted that it is the EU that consumes the oil and gas produced in this region, and not the US.

At the same time, the Baltic states and several Eastern European states (like Poland and Romania) that are equally unwilling to expend a lot on their defence are playing the ‘Russian threat’ card in every which way and are eager to appease the US in every respect, providing it with bases and accommodating the US troops and armaments on their territories. Only in order to spite Russia. Although the rationally thinking politicians in those countries have a clear understanding that Moscow has no need for invading these countries. But they are guided by the nationalist malice and the historical antagonism towards their rich and powerful neighbour in the east.

Only the UK, the loyal watchdog of the US, is eager to join the US military campaigns, from the conflict in Iraq to the Syrian Civil War. At the same time, the EU is not going to follow the anti-Iranian policy of Washington DC and sever the economic ties with Tehran, despite Trump’s ultimatum to accomplish this by November 1. And for Trump, Iran is the arch enemy in the region and has to be crushed.

However, beneath the perfunctory disagreements between the US and the EU on the NATO and in general, there is clearly another important factor in effect, a purely economic one. The arguments as per Trump’s logic are more or less like this: Germany and Europe are spending dozens of billions of dollars on the Russian oil and gas. Russia, being one of the potential enemies of the NATO, is using it to strengthen its own defence and conduct its national foreign policy, including that concerning Syria, Iran, Iraq, Libya, Sudan, etc. And the US has to pay for all this ‘outrage’ from the point of view of countering the Russian expansion. This logic, by the way, is quite clear in the statement made by Trump on his arrival to Brussels.

However, what Trump is unambiguously implying the Europeans should do is stop buying the Russian oil and gas. They should switch to the American LNG and shale oil, the export cost of which is much higher than that of the Russian energy shipped to Europe. But Trump does not care that the EU would buy it at a loss, since, according to his logic, “it will be fair and will greatly contribute to the security” (Nota Bene: military security) of Europe itself. According to Trump, the Russian export of oil and gas, first and foremost, on the European market, is the key resource for Moscow’s “planned aggression” against Ukraine and the Middle East. However, Europe can make up for its “wrongdoing” by purchasing oil and gas at a high price from the US and cutting down on purchasing them from Russia.

This line of reasoning is solely based on considering the US interests exclusively. It serves as a basis for all the plans and actions of the Trump administration on imposing sanctions on the Russian projects like the Nord Stream and the TurkStream. The gas war has been waged by Washington DC against Moscow in all areas in order to weaken Russia.

Trump’s belligerent rhetoric in this respect has nothing whatsoever to do with any planned aggression against Russia, who has not been a military enemy of the US for a very long time, being rather a very convenient target for mass media purposes both in the US and in the EU. By blowing the “Russian threat” bogey out of proportion, the White House is trying to implement its global economic objectives of weakening any international competitors, be it Europe, China, Japan or Russia, and undermining the Russian economy in order to spread discord and get a change of power in the Kremlin. In the military respect, the “Russian threat” has not been a real issue for the US and the NATO for quite a while. It is no accident that, in the early 2000s, the George Walker Bush administration had to raise the topic of international terrorism as a substitute for countering the Soviet (Russian) threat. Because one has to justify the militarising the US foreign policy and allocating hundreds of billions of dollars to develop the military industrial sector whose products are imposed on the European NATO member states and the rich states of the Gulf Cooperation Council (GCC). However, international terrorism proved largely a fabrication, an ephemeral illusion. After 9/11 (Nota Bene: it still remains unclear who organised this tragedy, was it Al-Qaeda or the US government?) That was why international terrorism emerged as some kind of a substitute for the Soviet military threat. However, when the Americans lie about international terrorism, they are at least doing it in pursuit of their imperial ambitions. And it is unclear why many other countries followed this thesis.

In any case, in Brussels, Trump will naturally use Russia to intimidate his NATO partners and demand that they fork out to buy the American oil and gas. The hard negotiations strategy is always the same for Trump the businessman: he needs to make his partner face the prospect of a crisis and then offer a solution at a lower price. It has been clear all along that Trump has been conducting his politics the way he would manage a business. Though one has to act in a subtler and softer manner in politics. But Trump is not a professional politician, he is a businessman. His objective is to decrease the US expenditures on the counterproductive international commitments (by employing any means including utter blackmail), make all the other states pay for them and preserve all the privileges of the US as the only superpower in the world.

He will intimidate the Europeans with Vladimir Putin and offer Syria to the latter, thinking that it will appease him. But Trump’s logic is universally the same: make others do the work for him and pursue the US interests exclusively. That is, at the expense of others, but making profit for the US. Trump has the same approach in the Asia Pacific and in East Asia. Trump’s objective is not at all to resolve the North Korean issue, but to create the unacceptable threat of potential increasing Chinese influence in the region for Japan, which will make it spend much more money on defence and security, enabling the US to cut down on its own expenses while preserving the total balance. Although the question remains: does everybody in Europe, Japan, China and Russia understand it? Moscow has to. Since the Helsinki summit is much more important for Trump than for Russia.

Alexander Orlov, political scientist, expert in Oriental Studies, exclusively for the online magazine “New Eastern Outlook.”

После того, как в военной операции Дамаска в провинциях Дераа и Сувейда на юго-западе Сирии стала активно участвовать российская авиация из группировки ВКС в Хмеймиме (прим. – в некоторые дни интенсивность вылетов приближается к 70 в день), правительственные войска САР активно продвигаются вглубь и с 6 июля стали выходить на границу с Иорданией, восстанавливая КПП на ней.

Хотя темпы наступления могли быть и быстрее, если бы не два фактора:

• большая осторожность по мере приближения к израильской границе, чтобы по ошибке не вызвать силовую реакцию Тель-Авива;
• желание максимально уменьшить неизбежные потери среди мирного населения, которое оказалось в районе интенсивных боев.

Освобождение территории на юго-западе САР проходит по прежней схеме: большая часть населенных пунктов присоединяется к перемирию в основном путем переговоров при содействия российского Центра по примирению, после чего боевики сдают тяжелое вооружение и перед ними ставится выбор: либо переход в вооруженные силы страны, то есть под контроль Б.Асада (прим. – речь идет прежде всего о 5-м армейском корпусе, созданном при активном содействии военных советников из России, которые там и остались); либо выезд в Идлиб или на север Алеппо; либо переход к мирной жизни, но через фильтрацию спецслужб (прим. – мухабарат).

В основном боевики выбирают первые два варианта. Попасть в мухабарат они опасаются из-за последствий для тех из них, кто активно участвовал в боевых действиях против сирийской армии и в расправах над мирными жителями.

Параллельно Дамаском активно применяются артиллерия и ВВС против тех, кто продолжает оказывать сопротивление. Переговоры не ведутся с отрядами непримиримой оппозиции и запрещенными террористическими организациями: «Шабаб ас-Сунна; «Джабхат ан-Нустра и ДАИШ и т.д. Прижатые боевики последних зачастую стараются найти укрытие на иорданской территории, прячась в толпах беженцев. Что породило серьезные опасения в Аммане, где меньше всего хотят видеть у себя сотни вооруженных террористов.

Южная Сирия на сегодня является одним из последних опорных пунктов повстанцев и террористов. Этот регион характеризовался относительной стабильностью с момента его включения в зоны деэскалации посредством соглашения между Россией и США, достигнутого в июле 2017 года с участием Иордании и Израиля. Однако не было никаких сомнений в том, что существование этой зоны деэскалации было лишь временным. Взятие под контроль Дераа имеет символическое значение для режима Б.Асада, так как именно в этом районе в марте 2011 года началось восстание исламистов, вылившееся затем в полномасштабную войну. Модель поведения Дамаска на юго-западе похожа на ту, которая использовалась и в других частях Сирии: сильный артиллерийский огонь по опорным пунктам повстанцев, авианалеты, в том числе российских ВКС, и приглашение России участвовать в переговорах, которые приводят к сложению оружия повстанцами, т.е. к их капитуляции. Как и по всей Сирии, такое военное давление привело к краху позиций повстанцев и капитуляции многих, в прошлом подчиненных террористам, населенных пунктов без боя. Однако, пока мятежники отказываются от добровольной сдачи оружия, нападения на их опорные пункты продолжают нарастать, и условия России для прекращения боевых действий становятся более жесткими.

Вообще, нужно отметить, что в Сирии сейчас фактически идет две войны. Одну войну ведут «классические террористы», которые используют гражданское население как прикрытие в виде «живого щита». Как правило, в этом случае гражданские рано или поздно бегут, а террористы остаются один на один с правительственной армией. Вторая – это война, где боевики являются местным «ополчением», которое восстало против режима Б.Асада, и ведущим против него свою собственную борьбу. Не случайно на Западе и в аравийских монархиях Персидского залива Дераа называют «колыбелью сирийской революции», откуда собственно и началось вооруженное выступление радикальных суннитских группировок при финансовой и военной поддержке США, Англии, Франции, КСА, и Катара. По сути, большинство боевиков, обороняющих сейчас Дераа и Сувейду – это местное ополчение, костяк которого составляют местные жители, и идти им некуда.

Такое положение дел и стало ключевой слабостью так называемых «умеренных» боевиков, которые готовы вести борьбу и готовы к смерти, чтобы стать шахидами. Но местные «ополченцы» совершенно не готовы к тому, что при этом при артобстрелах, авиаударах и танковых наступлениях гибнут их родные в ходе нынешней военной операции. Естественно, «пришлым» боевикам на местное население глубоко наплевать, но «местным» приходится учитывать этот фактор, побочным эффектом которого становится массовое бегство гражданских. До начала военной операции в Дераа численность местного и прибывшего из других районов САР населения оценивалась в 900 тысяч – миллион человек. Сейчас ориентировочная оценка числа беженцев – от 280 до 300 тысяч человек. То есть практически каждый третий. Иордания продолжает держать границы закрытыми, десятки тысяч людей располагаются в непосредственной близости от границы на открытой местности, и это приводит к тому, что они попадают под периодические бомбардировки и обстрелы, неизбежные в таких случаях.

Запад во главе с США был вынужден принять решение о передаче этой части Сирии Дамаску, и поэтому западные СМИ практически не освещают гуманитарную катастрофу в этом районе. Тем более когда до встречи президентов России и США остаются считанные дни. Что вовсе не исключает того, что пропагандистская шумиха начнется сразу же после саммита в Хельсинки.

Кроме того, тысячи беженцев поселились на границе с Израилем в демилитаризованной зоне (прим. – зоне сил ООН по наблюдению за разъединением), которая была создана в соответствии с Соглашением о разъединении между Израилем и Сирией в 1974 году. Иордания и Израиль постоянно заявляют о своей решимости не допустить проникновения беженцев на свою территорию, а Тель-Авив еще и о том, что не позволит сирийской армии войти в демилитаризованную зону. Чтобы продемонстрировать свою решимость, Израиль укрепил свои войска на Голанских высотах.

Надо отметить, что на сегодня Тель-Авив ведет себя довольно тихо, несмотря на грозные заявления накануне начала военной операции Дамаска в Дераа, которая является очередным этапом в процессе освобождения всей территории страны, занятой повстанцами и террористами. Боязнь того, что террористы из Сирии просочатся на израильскую территорию и в ПНА, начав осуществлять теракты против традиционного «сионистского врага», определила позицию «непротивления» Израиля в отношении развертывания сирийских войск на юге, в том числе в районе сирийских Голанских высот. Это лишний раз свидетельствует о согласии Израиля с тем, что Б. Асад восстановит контроль вдоль своей южной границы и уничтожит там базы террористов. Правда и то, что до сих пор выполняется и главное условие Тель-Авива в этой связи – иранские военные советники, подразделения КСИР, отряды ливанской «Хезболлы» и шиитских добровольцев из ИРИ, Ирака и Афганистана не принимают активного участия в боях. Израиль полагается на Россию в вопросе недопущения иранских вооруженных сил и шиитских ополчений из приграничной зоны в обмен на то, что израильские войска не будут атаковать силы Б.Асада. Более того, по мере восстановления контроля Дамаска над сирийскими Голанскими высотами и выхода правительственных войск к границам Израиля (прим. – район Кунейтры), последнему придется начать диалог с правительством Б.Асада. На данном этапе эти контакты между Израилем и Сирией уже есть, но они осуществляться при участии и посредничестве России. Тель-Авиву необходимо договориться о стабильности в районе Голанских высот, установить правила игры и обсудить ограничения (прим. – с точки зрения географии, вооруженных сил и вооружений), которые исчезли с сирийской стороны границы в ходе войны. Кроме того, израильтянам необходимо договориться и о модальностях присутствия Ирана и подконтрольных ему сил в этом районе, тем более что Россия тоже не хотела бы закрепления военного присутствия ИРИ на юго-западе САР. Одновременно Израиль продолжит усилия по предотвращению создания иранской военной инфраструктуры в Сирии и будет сохранять свою способность нанести ущерб Дамаску, если он вдруг отступит от достигнутого взаимопонимания и установленных «правил игры». Не случайно ВВС ЦАХАЛ 8 июля попытались нанести удар по авиабазе «Тияр» (прим. – Т-4) в провинции Хомс, находящейся далеко от зоны боевых действий в Дераа. Цель – продемонстрировать готовность Тель-Авива в любой момент реагировать на действия Тегерана по усилению своего присутствия. Правда, на этот раз ПВО САР не только сбили израильские беспилотники, но и подбили израильский самолет, вынудив другие покинуть воздушное пространство страны.

Правда, сам Израиль вел и ведет себя в сирийском конфликте далеко не безупречно, хотя и декларирует готовность бороться с терроризмом. Даже в СМИ не раз сообщалось о предъявлении сирийскими правительственными войсками доказательств наличия «израильского следа» в вооружении боевиков. В частности, в районах провинции Дейр-эз-Зор, освобожденных от боевиков запрещенного в РФ террористическоо формирования «Исламское государство» были обнаружены склады с огромным количеством ракет, минометов, танковых снарядов, некоторые из которых были произведены в Израиле. Год назад на северо-западе Хомса в районах, освобожденных от боевиков, сирийские военные обнаружили склад с оружием израильского производства. Документальное подтверждение этого факта распространилось в СМИ. Тем самым сирийские власти предъявили доказательства того, что израильские спецслужбы оказывают поддержку боевикам в Сирии, которых именуют «вооруженной оппозицией».

В любом случае Южная Сирия уже стала относительно легкой добычей для восстановления контроля законных властей САР по сравнению с двумя другими регионами, которые остаются под контролем повстанцев и террористов. Речь идет об Идлибе на севере Сирии, который стал опорным пунктом салафитов и суннитских исламистов, а также северо-восточной Сирии, которая контролируется курдскими «Силами демократической Сирии» (СДС), поддерживаемыми Соединенными Штатами.

Кроме того, на данном этапе война в Сирии является также силовым противоборством между мировыми и региональными державами. США и Израиль стараются заключить некую «сделку», в которую входит уход иранских войск, советников и прокси-сил из Южной Сирии в обмен на согласие Вашингтона и Тель-Авива на установление контроля Б.Асада над всей территорией Сирии.

В плане вышесказанного, согласие Израиля на развертывание правительственных сил на юге, включая сирийские Голанские высоты, означает де-факто принятие Тель-Авивом требования Москвы воздерживаться от нанесения ударов по сирийской армии и военным объектам режима в обмен на удаление иранских сил и подконтрольных Ирану отрядов из районов, которые находятся в непосредственной близости от Израиля и Иордании. Согласно этой логике, Израиль воздерживается от вмешательства, когда войска Б.Асада берут под свой контроль районы, прилегающие к израильской границе на Голанских высотах. А РФ старается выполнить свои гарантии израильтянам. Одновременно Россия поддерживает контакты с США накануне встречи президентов 16 июля в Хельсинки.

Москва изучает вариант президента Трампа по выводу американских войск из Сирии. Россия хочет, чтобы США эвакуировали базу в Эт-Танфе в юго-восточной Сирии, которая более не является центральной площадкой для формирования и обучения групп повстанцев, но со временем стала препятствием на прямом наземном маршруте из Ирана в Сирию через Ирак. Имеются данные о том, что США пересматривают необходимость в этой базе, особенно после недавнего направления «послания» Белого дома повстанцам о том, что американцы не будут вмешиваться или оказывать им поддержку в боях на юге страны. России же в ходе саммита будет предложено удалить иранские войска из Сирии, при согласии администрации Трампа с тем, что Асад останется у власти после того, как он вернет под свой контроль всю сирийскую территорию. Остается только дождаться встречи в Хельсинки. А тем временем сирийская армия при поддержке ВКС РФ наращивает темпы продвижения в Дераа. Тогда как оппозиционные и повстанческие вооруженные отряды в Сирии сталкиваются с привычным сценарием отказа от них «союзных» стран в момент неминуемой катастрофы. На этот раз ими стали США, Иордания и Израиль, которые поддерживали «повстанческие силы» и прежде всего Свободную сирийскую армию (ССА). Теперь эти страны стоят в стороне и наблюдают, как проправительственная коалиция атакует боевиков, которые раньше пользовались их поддержкой. И до полного их поражения остается совсем недолго.

Александр Орлов, политолог, эксперт-востоковед, специально для интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

After the Russian aviation from the Russian Aerospace Forces (VKS) group based in Hmeimim started to participate actively in the military operation of Damascus in the provinces of Daraa and As-Suwayda (Nota Bene: on some days there are as many as 70 operation flights per day), the Syrian Arab Republic (SAR) government forces have advanced further ahead and, as of July 6, approached the Jordan border, restoring the security checkpoints therein.

However, the advancement could have gone faster, had it not been for 2 factors:

- the great caution while advancing the Israel border lest Tel Aviv should react in a forceful manner by mistake;

- the desire to reduce the inevitable civil casualties to the minimum among the population that found themselves in the middle of the intensive military conflict.

Liberating the southwestern part of the SAR is following the same routine: the major part of the settlements are joining the truce mainly via negotiations supported by the Russian Reconciliation Centre, after which the militants yield heavy arms and face the choice: either join the government armed forces, that is, the army controlled by Bashar al-Assad (Nota Bene: i.e., first of all, the 5th Army Corps established with the active participation of the Russian military councilors who remained there); or go to Idlib or to the north of Aleppo; or switch to peaceful living under the supervision of the security services (Nota Bene: the Mukhābarāt).

Most militants choose first two options. They fear getting into the hands of the Mukhābarāt because of the consequences for those of them who took an active part in combating the Syrian Army and reprisals of the civil population.

Damascus proactively uses artillery and air forces against those who carry on with their resistance. No negotiations are held with the troops of the implacable opposition and the outlawed terrorist organisations: Shabab al-Sunnah, the Al-Nusra Front (or Jabhat al-Nusra) and the Islamic State of Iraq and the Levant (ISIL), etc. The cornered militants of the latter often try to find refuge on the Jordan territory, hiding in the refugee crowds. This caused a great anxiety in Amman, where hundreds of armed terrorists are something the authorities and the locals are least happy to see.

Southern Syria is currently one of the last remaining bulwarks of the rebels and the terrorists. This region has been characterised by relative stability since the day it was included in the de-escalation areas as per the agreement between Russia and the USA that was reached in July 2017 with the participation of Jordan and Israel. However, there was no doubt that the existence of this de-escalation area was but temporary. Conquering Daraa has a symbolic meaning for the Bashar al-Assad regime, since it was in this district that March 2011 saw the Islamists’ insurgency that later turned into a full-scale war. The Damascus strategy in the southwest is similar to the ones employed in the other parts of Syria: strong ordnance shelling of the rebels’ bulwarks, air raids, including those carried out by the Russian VKS, and the Russian invitation to take part in the negotiations leading to the rebels laying down the arms, i.e. their surrender. Just like elsewhere throughout Syria, this military pressure led to the rebels losing their ground and to the surrender of many formerly terrorist-controlled settlements without fighting. However, while the rebels are refusing to lay down the arms voluntarily, the attacks on their bulwarks are increasing and the Russian ceasefire conditions are becoming tougher.

Generally speaking, it is worth noting that there are de facto 2 ongoing wars in Syria . One of the wars is being waged by the classical terrorists who are using the civil population as a human shield. As a rule, in this case the civilians flee sooner or later, and the terrorists find themselves facing the government army in single combat. The other war is that where the militants are the local militia rebelling against the Bashar al-Assad regime and fighting their own battle against it. It is no accident that both in the West and in the Arabian monarchies of the Persian Gulf, Daraa is called the cradle of the Syrian revolution, where the insurgence of the radical Sunni groups supported in both financial and military ways by the USA, the UK, France, the Kingdom of Saudi Arabia (KSA) and Qatar originally began. Actually, most of the militants currently defending Daraa and As-Suwayda are the region’s militia mainly comprised by the locals who have nowhere else to go.

This state of affairs became the crucial weakness of the so-called moderate militants who are prepared to fight and die to become Shahids. However, the local militiamen are not prepared to see their kith and kin die in the course of the current military operation with its shelling, air raids and tank attacks. Naturally, the newcomer militants could not care less about the local population, but the local ones have to consider this point, the side effect of which is a mass flight of the civilians. Before the beginning of the military operation in Daraa, its population (both the locals and the newcomers from the other SAR regions) was estimated as 900,000 – 1,000,000 people. The current refugee estimate is 280,000 – 300,000 people. That is, practically every third person. Jordan continues to keep its borders closed, dozens of thousands of people are located in close proximity to the border on open terrain, which results in their suffering occasional bombing and shelling that are inevitable in such cases.

The US-led West had to make a decision to hand this part of Syria over to Damascus, which is why the Western mass media practically ignore the humanitarian catastrophe in this region. Even more so, now that there are just several days left before the meeting of the Russian and the US Presidents. This does not exclude the possibility that propaganda fuss will begin right after the summit in Helsinki.

Moreover, thousands of refugees settled in the demilitarised area at the border with Israel (Nota Bene: the area of the UN forces observing the disengagement) which was established as per the Israel-Syria Disengagement Agreement in 1974. Jordan and Israel constantly reiterate that they are adamant in their determination to keep the refugees outside their territories, and Tel Aviv adds that it will not let the Syrian army enter the demilitarised area. To demonstrate its determination, Israel reinforced its troops on the Golan Heights.

It is worth noting that Tel Aviv is behaving rather peacefully despite the harsh statements made on the eve of the beginning of the Damascus military operation in Daraa which is another stage in the liberation of the whole country teeming with rebels and terrorists. The fear of Syrian terrorists infiltrating the Israel territory and the Palestinian National Authority (PNA) and performing terrorist acts against their traditional Zionist enemy defined Israel’s policy of non-resistance to the deployment of the Syrian troops in the south, including the Syrian part of the Golan Heights. It proves again that Israel has no objection to Bashar al-Assad’s restoring control over his southern border and destroying the terrorist bases therein. It is also true that the main Tel Aviv’s condition in this relation is still being met: the Iranian military councillors, the Islamic Revolutionary Guard Corps (IRGC) troops, the troops of the Lebanese Hezbollah and the Shiah volunteers from the Islamic Republic of Iran (IRI), Iraq and Afghanistan are not taking an active part in the fighting. Israel relies on Russia in preventing the Iranian armed forces and Shiah militias from the border area from joining the fighting in exchange for the Israeli troops refraining from attacking the forces of Bashar al-Assad. Furthermore, as Damascus is regaining control over the Syrian Golan Heights and the government troops are approaching the Israel borders (Nota Bene: the Quneitra province), the latter will have to begin the dialogue with the administration of Bashar al-Assad. At this stage, there is already some contact between Israel and Syria, but the dialogue will go on with the participation and mediation of Russia. Tel Aviv needs to reach an agreement on the stability in the Golan Heights, establish the rules of the game and discuss the limitations (Nota Bene: in terms of geography, armed forces and armaments) which ceased to exist in Syria as the war progressed. Furthermore, the Israelis need to reach an agreement on the modality of Iran’s (and Iran-controlled forces’) presence in the region, even more so, since Russia would not be interested in the increased IRI military presence in the SAR southwest. At the same time, Israel will carry on with its effort to prevent the establishment of Iranian military infrastructure in Syria and will preserve its opportunity to do Damascus some damage should the latter abandon the mutual understanding reached and the rules of the game agreed on. It is no accident that the Israel Defense Forces (IDF) aviation tried to strike the Tiyas Military Air base on July 8 (Nota Bene: T4) in the Homs Governorate, located far from the Daraa military action area. The goal was to demonstrate Tel Aviv’s readiness to react to any Tehran’s move on increasing its presence at any given moment. Truth be told, this time the SAR air defence not only shot down the Israeli drones, but also an Israeli plane, making the other ones leave the Syrian air space.

However, Israel’s engagement in the Syrian conflict has been far from perfect, despite its pronounced readiness to combat terrorism. Even the mass media several times alleged that the Syrian government troops had found traces of Israeli involvement in supplying armaments to the militants. In particular, in the districts of the Deir ez-Zor province liberated from the militants from the terrorist organisation the Islamic State of Iraq and the Levant (outlawed by Russia and other states), warehouses were found containing a huge number of missiles, mortars and tank shells, some of which were produced in Israel. A year ago, in the northwestern Homs Governorate liberated from the militants, the Syrian troops found a warehouse with weapons produced in Israel. The documents proving this fact spread in the mass media. This way, the Syrian authorities produced the proof of the fact that the Israeli special services support the Syrian militants whom they call the armed opposition.

In any case, Southern Syria has already become a relatively easy prey regarding restoring the legitimate authority of the SAR, compared to the 2 other regions remaining under the control of the rebels and the terrorists. These are Idlib in Northern Syria, which has become a bulwark of the Salafists and the Sunni Islamists, and Northeastern Syria controlled by the Kurdish Syrian Democratic Forces (SDF) supported by the USA.

Moreover, at the current stage, the Syrian Civil War is also an armed confrontation between the world and regional powers. The USA and Israel are trying to strike some kind of a deal including the withdrawal of the Iranian troops, councillors and proxy forces from Southern Syria in exchange for Washington DC and Tel Aviv agreeing to accept Bashar al-Assad’s controlling the whole Syrian territory.

The aforementioned considered, Israel’s acceptance of the Syrian government forces deployment in the south, including the Syrian Golan Heights, de facto means Tel Aviv accepts Moscow’s demand to refrain from attacking the Syrian army and the military assets of the regime in exchange for the withdrawal of the Iranian forces and the Iran-controlled troops from the regions in close proximity to Israel and Jordan. Following this logic, Israel refrains from interference when Bashar al-Assad’s troops regain control over the districts adjacent to the Israel border on the Golan Heights. And Russia is trying to fulfil its promise made to the Israelis. Simultaneously, Russia is maintaining contact with the US before the coming meeting of the two Presidents in Helsinki on July 16.

Moscow is studying the option voiced by President Donald Trump on the withdrawal of the US troops from Syria. Russia wants the US to evacuate the Al-Tanf base in Southeastern Syria which is no longer the central platform for organising and training rebel groups, but over time it has become an obstacle on the direct land route from Iran to Syria via Iraq. There is some data showing that the US is reconsidering the necessity of this base, especially after the recent statement made by the White House to the rebels claiming that the US troops will neither interfere, nor support them in fighting in Southern Syria. As for Russia, during the summit, it will be offered to withdraw the Iranian troops from Syria, provided that the Trump administration does not object to Bashar al-Assad’s remaining in power after he regains control over the whole Syrian territory. One can only wait for the Helsinki meeting. Meanwhile, the Syrian army is advancing to Daraa even faster supported by the Russian VKS. While the armed troops of the opposition and rebels in Syria are facing the usual scenario of being abandoned by the allied countries at the moment of an inevitable catastrophe. This time, these allies are the US, Jordan and Israel who used to support the rebel forces, first and foremost, the Free Syrian Army (FSA). Now, these countries remain aloof watching the pro-government coalition attack the militants whom they used to support. And in a short while, they are going to be defeated completely.

Alexander Orlov, political scientist, expert in Oriental Studies, exclusively for the online magazine “New Eastern Outlook.”

Президент США Дональд Трамп 30 июня уговорил короля Саудовской Аравии Сальмана бен Абдель Азиза аль Сауда максимально увеличить добычу нефти для снижения стоимости топлива на рынке. Тем самым саудиты нарушат договоренности в рамках «ОПЕК+», достигнутые в конце июня в Вене. Как известно, на недавней встрече Организации стран-экспортеров нефти (OPEC) в Вене была достигнута договоренность, чтобы отказаться от сокращения объемов производства, принятого в конце 2016 года на 1 млн баррелей в сутки, но никак не на 2 млн.

«Только что разговаривал с королем Саудовской Аравии Сальманом. Я попросил увеличить добычу нефти, возможно, до двух миллионов баррелей в сутки из-за беспорядков и нарушений в Иране и Венесуэле, для компенсации разницы поставок на рынок. Цены слишком высоки! Он согласился!», – написал Трамп на своей страничке в Twitter. Саудовский король и американский президент накануне обсуждали по телефону поставки нефти нефтедобывающими странами. Оба лидера пришли к мнению о необходимости поддержания стабильной ситуации на рынке, информировало саудовское государственное информационное агентство. Однако в сообщении ничего не говорилось об увеличении добычи нефти до двух миллионов баррелей в сутки. Трамп просто «слил» всему миру содержание беседы с монархом КСА.

Вопрос заключается не только в том, что Эр-Рияд готов пойти на нарушение принятого накануне решения ОПЕК, но и в том, что для замещения собой части венесуэльской и иранской квоты он должен получить согласие соответственно Каракаса и Тегерана. А последние заявили в Вене, что этого не будет. Это означает лишь одно: Саудовская Аравия продолжает оставаться верным союзником США как в региональных, так и глобальных делах, несмотря на внешнюю демонстрацию многовекторности своей политики, включая участившиеся контакты с Россией. Иного не могло быть в принципе, учитывая те трудности, которые сейчас переживает Королевство, прежде всего внутри страны, где репрессии наследного принца Мухаммеда бин Сальмана против части элиты вызвали ответную реакцию в виде создания оппозиционного блока внутри правящего класса и даже в самой королевской семье. Не случайно еще в конце апреля с.г. была предпринята попытка государственного переворота, возглавленного рядом высших офицеров, после которой «наследник» на месяц исчез из медийного пространства.

На это накладываются и неудачи на внешних фронтах. Так, 1 июля возглавляемая КСА арабская коалиция в Йемене пошла на подписание перемирия с повстанцами хуситами после провала штурма Ходейды. Не идут дела и с созданием военной группировки под эгидой ЛАГ в Сирии для замены там американского контингента в южной зоне деэскалации в Ат-Танфе. Судя по всему, терпит провал и попытка Эр-Рияда совместно с Абу-Даби путем блокады и санкций сменить режим в Катаре. Прошло более года, но Доха вовсе не собирается сдаваться. Единственное, чего удалось добиться – Катар теперь добывает меньше газа, чем Иран на совместном месторождении Парс в Персидском заливе, что усилило позиции Тегерана, который рассматривается Саудовской Аравией как злейший враг.

В этих сложных условиях саудовцы практически отказались от своей прежней позиции по палестинской проблеме и статусу Иерусалима, де-факто перейдя на американский подход, который почти идентичен позиции Израиля. Более того, принц Мухаммед зачастил с контактами с Тель-Авивом, втихую от остальных арабов обсуждая с израильтянами условия сделки по палестинскому вопросу на основе идей, которые президент Трамп оглашает по совету своего зятя Б. Кушнера, ставшего связующим звеном между еврейским лобби США и КСА. Последние тайные встречи Мухаммеда в Израиле вызвали волну антисаудовских выступлений в арабском мире, не говоря уже о крайне негативной реакции палестинцев, будь то ПНА во главе с М. Аббасом на Западном береге, или ХАМАС в секторе Газа.

А теперь к этому списку добавляется серьезная уступка США по нефтяному вопросу, которая приведет к падению цен на нефть, а значит – и доходов саудовской казны, как впрочем и поступлений в бюджет России и других нефтедобывающих стран. Но Эр-Рияд это мало волнует. Главное – удовлетворить требования Вашингтона, на который делается ставка в предстоящей конфронтации с Ираном. Видимо, саудовский принц надеется и на то, что Трамп в знак признательности даст «зеленый свет» на военную операцию КСА против Катара, раз не срабатывают меры политического и экономического воздействия. И ставка сделана на еврейское лобби в США, через которое Мухаммед пытается воздействовать на Трампа и на Израиль. Удастся ли Мухаммеду задуманное до конца, или его просто сместят с поста недовольные члены королевской семьи с опорой на внутриклановую оппозицию – пока трудно сказать.

По поступающей сейчас из Эр-Рияда информации, напряженность в правящей династии Аль Сауд растет. Консерваторы-традиционалисты, равно как и молодые технократы во главе с принцем Валидом бен Талалем без боя свои позиции не сдадут. Тем более что все неординарные шаги «наследника» на внешней арене пока приводят лишь к увеличению расходов на безопасность и оборону, что ухудшает социально-политическую обстановку в целом в стране. Если Эр-Рияд еще сможет потянуть военную операцию против Катара, поскольку вооруженные силы этого эмирата ничтожно малы и слабы, то участие в военных авантюрах против Ирана совместно с США и Израилем, в том числе на территории Сирии, дорого обойдется Королевству, вплоть до катастрофы. Саудовцы имеют короткую память и явно не помнят, что в случае провала США просто их «кинут», как уже делали до этого с ними, да и, впрочем, со всеми, в том числе со своими западными союзниками. Для Вашингтона привычно так поступать. Без всяких предрассудков. Тем более сейчас в Белом доме сидит голый прагматик Трамп, для которого национальные интересы Америки превыше всего. Вашингтон легко и без предрассудков избавляется от «лузеров» и слабаков, а Мухаммед своим заигрыванием с Израилем и еврейским лобби в США явно зашел слишком далеко, чем вызвал недовольство даже такой зависимой от КСА страны, как Иордания, которая, не дождавшись обещанной саудовской помощи после волны недавних беспорядков, стала икать ее у других стран ССАГПЗ.

Эр-Рияду следовало бы навести порядок в своем ближнем ареале на Аравийском полуострове, а не позволять втягивать себя во внешние авантюры и отказываться от общеарабских позиций по Палестине. Да и России явно надоело ждать выполнения щедрых обещаний многомиллиардных саудовских инвестиций. До сих пор за 10 лет деклараций в российскую экономику поступило не более 2 млрд долл вместо обещанных 20. А все шатания и метания принца в попытке нащупать нужный вектор развития и трансформации как экономической, так и внутренней и внешней политики страны играют на снижение авторитета Королевства и его позиций в арабском мире, которые было укрепились после серии «цветных революций» в ходе «арабской весны» в 2011-2012 гг. Создается впечатление, что «наследник» явно не справляется с той ролью, которую на него возложил отец – король Сальман.

Александр Орлов, политолог, эксперт-востоковед, специально для интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение».

On June 30, United States President Donald Trump  persuaded the King of Saudi Arabia Salman bin Abdulaziz al Saud to maximize oil production in order to reduce the cost of fuel on the market. This decision will make the Saudis violate OPEC+ agreements reached at the end of June in Vienna. At the recent meeting of the Organization of the Petroleum Exporting Countries (OPEC) in Vienna, an agreement was reached to stop the reduction of oil production adopted at the end of 2016 by 1 million barrels per day, but not by 2 million.

“Just spoke to King Salman of Saudi Arabia  and explained to him that, because of the turmoil & disfunction in Iran and Venezuela, I am asking that Saudi Arabia increase oil production, maybe up to 2,000,000 barrels, to make up the difference. Prices to high!  He has agreed,” Trump wrote on his Twitter page. In a phone call the day before, the Saudi King and U.S. President discussed oil supplies from oil-producing countries. Both leaders agreed about the need to maintain a stable situation in the market, the Saudi State News Agency reports. However, the report said nothing about the increase in oil production to two million barrels per day. It seems Trump has simply “leaked”  the details of his conversation with the King of Saudi Arabia to the whole world.

The question is not only whether Riyadh is ready to violate the OPEC resolution adopted the day before, but how it will obtain the consent of Caracas and Tehran in order to replace part of the Venezuelan and Iranian quotas, respectively.  In Vienna, Caracas and Tehran stated that this is out of the question.  All this can only mean one thing – Saudi Arabia continues to be a loyal ally of the United States in both regional and global affairs, despite an external demonstration of its multi-vector policy, including its frequent contacts with Russia. This could not have been otherwise, given the difficulties that the Kingdom is presently experiencing. Within the country,  Crown Prince Mohammed bin Salman’s repressions against the elite have caused a backlash in the form of an opposition bloc within the ruling class and even inside the Royal family. It is not a coincidence that at the end of April 2018, a number of senior officers led an attempted coup after which the heir disappeared from all sources of mass media for a whole month.

These internal problems are supplemented with difficulties in foreign politics. On July 1 in Yemen, the Arab coalition led by Saudi Arabia proceeded to sign a truce with the Houthis after the failure of the assault on Hodeidah. Things haven’t been going well either with the creation of a military group under the auspices of the League of Arab States in Syria which would replace U.S. forces in the southern de-escalation zone in Al-Tanf. And apparently, Riyadh and Abu Dhabi’s joint attempt at changing the regime in Qatar by means of a blockade and sanctions is also failing. Over a year has passed, but Doha has no plans to give up. The only result is that Qatar is now producing less gas than Iran on the joint Pars field in the Persian Gulf. And this has only strengthened the position of Tehran which Saudi Arabia considers its worst enemy.

In these difficult circumstances, the Saudis have virtually abandoned their previous views regarding the Palestinian problem and the status of Jerusalem, having in fact adopted the U.S. approach which is nearly identical to Israel’s position. Moreover, unknown to other Arabs, Prince Mohammed has increased his contacts with Tel Aviv to discuss the terms of the deal on the Palestinian issue. The latter is based on ideas that President Trump announced on the advice of his son-in-law B. Kushner who became the link between the U.S. Jewish lobby and Saudi Arabia. Muhammad’s recent secret meetings in Israel caused a wave of anti-Saudi protests in the Arab world, not to mention the extremely negative reaction of the Palestinians – both the Palestinian National Authority led by M. Abbas in the West Bank and Hamas in the Gaza Strip.

And now, this list of problems is supplemented with a serious concession to the U.S. on the oil issue which will lead to a fall in oil prices. This will lead to a decline in the revenue of the Saudi Treasury and will also influence the budget of Russia and other oil-producing countries. But Riyadh is not overly-concerned.  The main thing is to satisfy the demands of Washington on which Saudi Arabia relies in the upcoming confrontation with Iran. Apparently, the Saudi Prince hopes that Trump will give him the “green light” in the military operation against Qatar, since political and economic measures don’t seem to be  working. Mohammad is relying on the Jewish lobby in the United States to influence Trump and Israel. It’s still difficult to say whether Mohammad will succeed in his plan or will simply be removed from his post by disgruntled members of the Royal Family with the backup of the intra- clan opposition.

According to reports from Riyadh, the tension in the ruling al Saud dynasty is growing. Conservatives-traditionalists as well as the young technocrats led by Prince Al-Waleed bin Talal will not give up their positions without a fight. Especially since all of the Saudi heir’s unusual ideas in foreign politics have so far only lead to an increase in the costs of security and defense. And this in turn worsens the socio-political situation in the country as a whole. If Riyadh can still pull off a military operation against Qatar’s weak armed forces, when it comes to participating in military ventures against Iran (including those on Syrian territory) together with the U.S. and Israel, disaster is bound to strike.  The Saudis’ short-term memory clearly makes them forget that in case of U.S. failure they will simply be “thrown offboard” as the U.S. had often done with both Saudi Arabia and its Western allies. Washington is used to acting like that and has no second thoughts about it. Especially as long as cold pragmatist Trump is seated in the White House, the national interests of the U.S. will stay his main priority. Washington gets rid of ” losers ” and weaklings quite easily.  Mohammed, on the other hand, has clearly gone too far in his game with Israel and the U.S. Jewish lobby. This has  caused complaints even from such a Saudi- dependent country as Jordan. Without waiting for the promised Saudi assistance after its wave of recent riots, Jordan began to seek help from other Gulf Cooperation Council members.

Instead of allowing itself to be drawn into external political ventures and abandoning general Arab positions on Palestine, Riyadh would do better to bring order to its neighboring areas on the Arabian Peninsula. Russia too is clearly tired of waiting for Saudi Arabia to fulfil its generous multi-billion investment promises.  Over the last 10 years of signing declarations with Saudi Arabia, the Russian economy has received no more than 2 billion dollars instead of the promised 20 billion.  Meanwhile, the Prince’s restless and agitated attempts at finding the necessary vector for the development and transformation of the economic, domestic, and foreign policies of his country have only lowered the authority of the Kingdom which has only recently regained its standing after the “Arab Spring”  series of “color revolutions” in 2011-2012. It seems that the heir is clearly incapable of coping  with the role assigned to him by his father, King Salman.

Alexander Orlov, political scientist, expert in Oriental Studies, exclusively for the online magazine “New Eastern Outlook.”